Сколько должен править президент?

Леонид Пронский
Самый разумный ответ на этот вопрос: хороший президент должен править как можно дольше, а плохой - как можно короче.
Однако, можно ли добиться такого разумного порядка в рамках общепринятой демократической системы? И если можно, то как? Далее мы излагаем краткий анализ этой проблемы и обсуждаем некоторые конкретные предложения по ее решению.

Для чего проводятся выборы?

На первый взгляд, для того, чтобы отобрать наиболее сильных и достойных претендентов. Однако, что могут понимать народные массы в политике? Они разбираются в ней не лучше, чем, например, в шахматах. Если поручить народу выбирать самых сильных шахматистов, то ясно, что голосовать он будет либо вообще наобум; либо - под влиянием всякого рода слухов и сплетен о шахматистах; либо, наконец, исходя из очевидных, но не относящихся к делу их достоинств (красоты, роста, зычности голоса, самоуверенности и т.д.). Например, изобретатели этого метода, афиняне в 441 году выбрали себе в стратеги (в главнокомандующие) поэта Софокла за то, что им очень понравилась его трагедия "Антигона". В 425 году они же прямо во время войны со Спартой выбрали стратегом кожевенного фабриканта за то, что тот очень красиво критиковал других стратегов. "Счастливые афиняне! - иронизировал над ними Филипп Македонский, - Они каждый год находят возможным выбирать по десяти стратегов, а я во много лет нашел только одного стратега, - Пармениона".

Нелепость определения самых сильных (способных, достойных и т.д.) массовым голосованием очевидна. Но именно так мы выбираем сегодня самых сильных президентов, губернаторов, мэров и других политиков. Не умея оценивать их умом, народ выбирает их "сердцем", то есть эмоциями, разжигаемыми в нем профессиональными манипуляторами.

Итак, демократический избирательный механизм не способен отбирать наиболее сильных и достойных политиков. Скорее, он делает обратное этому. Но, если это так, то почему же тогда этот механизм пользуется столь широкой популярностью, причем, и у самых неглупых народов?

Единственно правильный ответ на этот вопрос, на наш взгляд, заключается в следующем.

Как работает демократический механизм

Действительно, всенародные выборы руководителей не могут отбирать наилучших из них. Однако, выборность руководителей ценна не тем, что позволяет отбирать наилучших, а тем, что позволяет заменять уже правящих политиков другими (при этом - не важно, какими). Иначе говоря, избирательная кампания - это не столько конкурс претендентов, сколько оценка результатов правления тех, кто уже правит. Поэтому главное в ней не то, кого изберут, а то - переизберут ли тех, кто уже у власти.

Выборы - это всегда перевыборы, в чем и заключается их единственная ценность. Потребность иметь хороших руководителей в демократическом обществе приносится в жертву потребности смещать плохих. Именно в этом смысл знаменитого афоризма У. Черчилля, сказавшего однажды, что демократия очень плохая система, но все остальные еще хуже. Они хуже тем, что не позволяют вовремя заменить зарвавшихся или показавших свою негодность правителей.

Демократическая избирательная система действует так же, как и природа, создающая новые виды. Природа не может идти прямо к цели - к сотворению наиболее совершенных созданий, и потому действует методом проб и ошибок. Она хаотически тычется во все стороны, порождая всевозможных мутантов, но при этом она неумолимо выбраковывает наиболее неудачных из них.

Так и демократическая система. Она не заботится о том, кто оказывается в числе претендентов на высшие государственные посты, отдавая это на волю случая. Не заботится она и том, кто из них будет избран, отдавая это на волю некомпетентного электората. Она заботится лишь о том, чтобы гарантированно выбраковывались те из руководителей, которые на деле обнаружат свою непригодность.

При таком понимании сути демократической системы, вручение права отбора правителей самому народу представляется уже вполне разумным. Действительно, делом политиков является обеспечение безопасности и благополучия своего народа. Если политик плохо справляется с этим делом, то именно народ, если и не понимает, то обязательно чувствует результаты его правления, что называется, на своей шкуре. Точно так же народ чувствует и результаты хорошего правления. А, следовательно, в данном случае он может реагировать на дела своего правителя достаточно разумно (чего он не может делать в случае реакции на демагогию только еще претендующих на власть кандидатов).

Итак, не поиск наилучших правителей, а лишь устранение негодных - главная забота и сущность демократической республиканской системы. И порождена она была исторически именно с этой целью.

В самом деле, если мы посмотрим в истории, что было движущим мотивом всех республиканских революций, то увидим, что они всегда были реакцией на правление особо неудачных монархов, озлоблявших народ настолько, что ненавистным ему делался уже и сам институт монархии. В частности, римлян допек, как известно, зарвавшийся Тарквиний Гордый, англичан возмутил надменный мот Карл I, французов - разоривший их малодушный Людовик XVI, русских - бездарный и неудачливый Николай II и т.д. После свержения всех этих монархов выборность государей вводилась именно для самой выборности, то есть для гарантированной возможности сменять неудачных правителей.

Примечательно при этом и то, что когда после всех этих революций во главе государства закономерно оказывался талантливый руководитель (а другие в переворотах и революциях не побеждают), то народ закрывал глаза на только что завоеванную выборность, позволяя такому правителю править как можно дольше. Так, англичане не стали бунтовать против фактического монарха О. Кромвеля, революционные французы приветствовали незаконное пребывание у власти Наполеона (а, в будущем, и Де Голля). Русские одобряли вполне монархическое правление Сталина и т.д. Это подтверждает наш вывод о том, что республиканское правление нужно только для устранения неудачных правителей, и ни для чего иного. Когда правитель способный, выборностью не пользуются.

С точки зрения отбора наиболее способных руководителей, и монархия, и республика одинаково плохи, так как обе эти формы правления полагаются в этом на случай. И передача власти по наследству, и выборы правителя народным голосованием - это игра в рулетку. На одного выдающегося руководителя будет приходиться десять и более посредственностей и дураков. Монархия здесь даже имеет некоторое преимущество перед республикой, так как наследника престола, по крайней мере, уже с юности готовят к его профессиональным обязанностям. Кроме того, монарха нельзя подкупить. Демократия же частенько приводит к власти совсем непрофессиональных политиков, вынужденных потом во всем полагаться на своих советников и профессиональных бюрократов. Поэтому при демократии чаще всего фактически правит бюрократия, а не выбранные президенты и депутаты. Это хорошо видно и на примере нынешней администрации США, в которой политику делает не президент Дж. Буш, а Д. Рамсфельд, Р. Чейни, К. Райс и стоящие за ними бюрократические группировки. Кроме того, демократические политики, как правило, продажны.

Однако, демократия имеет перед монархией то неоспоримое преимущество, что она способна вовремя исправлять свои ошибки, что при монархической форме правления почти невозможно - плохого монарха можно устранить только революцией или заговором.

Итак, демократические выборы служат только одной цели - самой выборности, и они делают хорошо только одно дело - сравнительно быстро заменяют тех правителей, которые вызвали массовое недовольство народа. При этом они заменяют их кем попало и, чаще всего, - довольно посредственными и продажными лицами.

Можно ли усовершенствовать этот механизм, сохранив или даже усилив его достоинства и устранив или, хотя бы, ослабив его недостатки? И, если можно, то как?

Несомненно, такое усовершенствование возможно.

Как можно усовершенствовать демократический механизм

Из изложенного нами понимания прежде всего напрашивается такой шаг. Поскольку народное голосование разумно только по кандидатуре уже переизбирающегося политика, то целесообразно сократить срок полномочий руководителя, избираемого впервые, и, наоборот, - увеличить срок полномочий политика, которого народ оставляет на второй срок. Благодаря этой мере, мы сможем, с одной стороны, ускорить замену плохих руководителей и, с другой, - увеличить срок пребывания у власти хороших. Например, президенту, избранному впервые, дается срок не в четыре, а в три или даже в два года, после чего проводятся перевыборы. Если же народ переизберет этого президента на второй срок, то время его полномочий увеличивается, скажем, до пяти-шести лет.

Сможет ли народ за два-три года "раскусить" правителя? Если обратиться к нашим недавним неудачным примерам - Горбачеву и Ельцину, - то в первом из них народ окончательно разочаровался уже где-то около 1989 года, то есть, примерно после 4-х лет его правления. Второму народ явно перестал доверять уже к 1995 году, то есть, тоже после 4-х лет его правления. Однако, скорее всего, избиратели готовы были заменить этих руководителей уже и после трех лет их пребывания у власти и даже раньше. Горбачеву, скорее всего, не простили бы и одной антиалкогольной кампании, а Ельцину - и одного Гайдара.

С другой стороны, если мы обратимся к нашим недавним положительным примерам, - Е.М. Примакову и В.В. Путину, - то увидим, что и того, и другого народ оценил положительно практически сразу - в течение всего нескольких месяцев их нахождения у власти. Поэтому, для первого (испытательного) срока нахождения новичка у власти, двух-трех лет, скорее всего, вполне достаточно. Римляне, как известно, переизбирали своих консулов ежегодно, а диктаторов - даже каждые шесть месяцев.

Естественно, сами политики чаще всего выступают за удлинение срока их полномочий, мотивируя это тем, что за короткий срок им невозможно реализовать свои планы. В США, например, борьба за удлинение срока полномочий президента ведется практически с самого основания этого государства. Последняя широкая дискуссия по этому вопросу прошла в 1985 году, когда группа бывших членов кабинета от обеих партий выступила с документом, обосновывавшем поправку к Конституции, согласно которой президенту разрешалось бы избираться только на один, но зато шестилетний срок (вместо нынешнего четырехлетнего). "Именно борьба за переизбрание, - говорилось в том документе, - главная причина неспособности нашей администрации решать сложные долгосрочные проблемы общенационального значения".

Характерно, что все инициативы такого рода обычно содержат сразу два предложения "в одном флаконе". Первое - отмена перевыборов, и второе - удлинение срока полномочий руководителей. Отмена перевыборов лишает общество возможности удерживать у власти хороших руководителей, а удлинение срока полномочий растягивает время правления плохих. Поэтому, и то, и другое изменение обществу невыгодны, а в целом они значительно ослабляют единственное достоинство демократической системы.

Вообще, всякое априорное решение о величине срока правления руководителей неразумно. Если руководитель плохой, его следует переизбирать как можно скорее, если хороший - следует дать ему возможность править как можно дольше. Но, плохой он или хороший - можно решить только после того, как он уже показал себя на деле, то есть, только после первого срока его правления. Поэтому мы и предлагаем сократить этот срок до двух-трех лет, а срок повторно избранным президентам, наоборот, увеличить. Кроме всего прочего, это как раз и позволит хорошему президенту спокойно реализовывать его долгосрочные планы.

Но сначала народ должен решить, угадал он или нет с избранным им руководителем. Причем, как можно скорее, - за два-три года.

Политики, конечно, скажут, что два-три года - это очень мало. Что можно успеть за столь короткое время? В ответ можно указать им на следующий пример. Захватив власть осенью 1799 года, Наполеон в течение всего полугода создал и принял новую Конституцию; сформировал новое правительство и парламент; разгромил по всей стране все разбойничьи шайки, годами терроризировавшие Францию; усмирил мятежную Вандею; отладил расстроенные революцией финансы; подавил железной рукой всех спекулянтов, взяточников и казнокрадов; наладил безупречную полицейскую и судебную машины; создал боеспособную армию и уже весной, в мае 1800 года выехал из Парижа в войска отвоевывать захваченную в его отсутствие Суворовым Италию.

Конечно, нынешние политики не Наполеоны, но ведь им и дается не полгода, а целых два или даже три, чтобы они смогли сделать хоть что-нибудь, способное вызвать одобрение народа. Если бы кто-нибудь, например, из наших нынешних политиков за два-три года, хотя бы, только подавил преступность в стране, его наверняка наградили бы вторым сроком подавляющим большинством голосов в первом же туре.

Можно, наконец, сослаться и на случай с нашим нынешним президентом, который до его официального избрания на этот пост, около года, как известно, находился в положении и.о. Президента. Фактически тут сама история уже поставила эксперимент с коротким испытательным сроком для определения качества руководителя. Хотя В.В. Путин за этот срок, вроде бы, ничего особенного и не сделал, народ, тем не менее, и даже, несмотря на некоторое изначальное предубеждение к нему, все-таки дал этому руководителю весьма положительную оценку, которую, судя по всему, повторит и при его перевыборах на второй (а фактически - третий) срок.

Опыт демократических стран показывает, что всех, действительно талантливых руководителей народ безошибочно распознает и переизбирает на второй срок. В тех же США, в частности, самыми великими президентами, по мнению историков и экспертов, являются Д. Вашингтон, Т. Джефферсон, Э. Джексон, А. Линкольн, В. Вильсон, Ф.Д. Рузвельт и Р. Рейган. Многие добавляют к ним еще и Т. Рузвельта, а, в будущем, скорее всего, к ним причислят и У. Клинтона. Все эти президенты избирались дважды, а Ф.Д. Рузвельт даже - четырежды. С другой стороны, самыми слабыми президентами в американской литературе, обычно, называют Кулиджа, Мак-Кинли, Гаррисона, Артура, Хейса, Бьюкенена, Филмора, Пирса, Полка, Тейлора, Монро, Гардинга и Гранта. Из них только Монро, Грант, Мак-Кинли и Кулидж были переизбраны на второй срок. Таким образом, оценка народа достаточно хорошо согласуется и с оценками ученых-историков и экспертов. А, следовательно, политикам нет особых оснований опасаться, что народ не оценит их по достоинству, если они покажут себя на деле.

Сколько сроков может править президент

Более сложным является вопрос о целесообразности ограничения числа переизбраний. С одной стороны, если народ желает оставить какого-нибудь руководителя на третий или даже четвертый срок, то неразумно не позволять ему этого делать. Можно не доверять народу, когда он голосует за политика впервые, но неразумно не доверять ему, когда он уже испытал на себе правление данного лица, и все-таки желает оставить его у власти. Как показывает опыт, народ мало кого оставляет даже и на второй срок. Например, в США до Ф.Д. Рузвельта, впервые избранного на третий и четвертый сроки, сменился 31 президент. Из них только 9 человек были избраны на второй срок. Правда, после Ф.Д. Рузвельта президентов США стали переизбирать на второй срок гораздо чаще.

В США разбираемое ограничение было введено под влиянием эмоций и, как пишет известный историк Артур М. Шлезингер-младший, "в отместку" Ф.Д. Рузвельту. Этого, самого великого американского президента, многие обвиняли в симпатиях к коммунистам и в стремлении "уничтожить капитализм" в Америке. Своим "Новым курсом" он нажил себе множество врагов в среде консервативной политической элиты, которая ему таким образом и "отомстила". Однако, сейчас уже многие в Америке сильно сожалеют о том, что нельзя было оставить на третий срок еще достаточно молодого У. Клинтона, при котором страна пережила самый долгий период процветания за всю ее историю. Вместо этого там теперь вынуждены довольствоваться политикой Дж. Буша-младшего, растратившего уже почти все достижения своего предшественника.

Понимание того, что демократическая система удовлетворительно оценивает только действующих политиков и, как правило, ошибается в претендентах, а также - того, что талантливые политики встречаются столь же редко, как и таланты в любой другой сфере, приводит нас к выводу о том, что надо ценить именно тех политиков, за которых народ готов голосовать повторно, и поменьше надеяться на то, что новые будут лучше или, по крайней мере, не хуже. За всю историю США было только пять случаев, когда вслед за одним президентом, удостоенным двух сроков, избирался его преемник, который удостаивался той же чести. Это были Дж. Мэдисон, правивший после Т. Джефферсона; Дж. Монро, правивший после Дж. Мэдисона; Г. Трумэн, правивший после Ф.Д. Рузвельта; Д. Эйзенхауэр, правивший после Г. Трумэна и Р. Никсон, правивший после Л. Джонсона. При этом ни Никсона, ни Эйзенхауэра, ни Трумэна, ни Мэдисона, ни Монро историки и эксперты не относят к великим политикам, а последнего даже причисляют к одним из наиболее слабых.

Конечно, за длительный период пребывания у власти политик может отстать от жизни, может и ослабить усилия по управлению государственным аппаратом и т.д. Но, если это действительно способный человек (а только таких, как правило, и переизбирают), то, во-первых, от него этого следует ожидать с гораздо меньшей вероятностью, чем от политика посредственного. А, во-вторых, на этот случай можно ввести и ограничение, но оно все же должно допускать, как минимум, три срока. Трех сроков за всю историю США народ удостоил только Ф.Д. Рузвельта и, возможно, удостоил бы У. Клинтона. Поэтому в запрете этого третьего срока, скорее всего, больше вреда, чем пользы.

Правда, в условиях нынешней России следует принимать во внимание и то, что на результаты народного волеизъявления сильное искажающее влияние оказывает так называемый "административный ресурс", за счет которого и непопулярный политик может организовать себе переизбрание, как это случилось, в частности, с Б. Ельциным в 1996 году. Поэтому в данных исторических условиях в России, пока ее избирательная система окончательно не отлажена, ограничение времени правления одного и того же лица двумя сроками, имеет, видимо, разумные основания.

И, в заключение, рассмотрим, что называется "цену вопроса".

Насколько важно иметь хороших президентов

Действительно ли столь важно - хороший правитель или плохой? Многие политологи считают, что главное - это сама система, а руководитель к ее достоинствам и недостаткам может прибавить совсем немногое. Но об этом лучше всего судить на основании опыта, в том числе и нашего собственного.

С начала первых пятилеток и примерно до конца 50-х годов наша страна переживала период невиданного по скорости и размаху прогресса во всех областях и сферах общественной жизни. Высочайшие темпы роста (до 38 процентов в год!), огромные успехи в науке, технике, медицине, культуре, образовании, массовый энтузиазм и героизм народа, - все это является фактом, который невозможно отрицать. Вплоть до начала 60-х годов СССР лидировал и во многих областях науки и техники. Ядерное оружие и ядерная энергетика, ракетная техника, телевидение, компьютеры, космос - все это было заложено у нас в тех же 30-х - 50-х годах. Никогда за всю свою историю Россия не добивалась столь быстрых и поразительных успехов. Затем, после смерти Сталина, началось постепенное замедление всех этих процессов, потом - застой, маразм, взрыв и распад великого государства. Почему?

Существуют два объяснения этой эволюции. Первое, принятое сторонниками нынешних реформ, гласит, что причина кроется в самой по себе неудачной советской системе, явно уступавшей во всем системе западной, к которой мы теперь и вернулись. Второе объяснение видит причину не в системе как таковой, а в бездарных руководителях, пришедших на смену Ленину и Сталину. "Знаете, почему, - говорил, например, один из последних сталинских наркомов А.И. Бенедиктов, - в 30-е и 40-е годы мы даже не шли, мы неслись на полных парах вперед? За какие-то четыре года полностью восстановили разрушенное войной хозяйство, вышли на передовые рубежи научно-технического прогресса. Потому что в те годы существовала общегосударственная система нахождения, воспитания и продвижения талантливых людей. Сталин твердо придерживался своего краеугольного принципа "все решают кадры" и не боялся выдвигать на высокие партийные и государственные посты талантливых людей, на деле доказавших свою способность изменять ситуацию к лучшему. Причем выдвигал их не в единичном, а в массовом масштабе. Именно в этом Сталин был на два порядка выше других. К сожалению, после него у государственного руля оказались люди, которых к нему и на пушечный выстрел нельзя было подпускать".

Итак, два объяснения - негодная система и негодные руководители. Какое из них ближе к истине?

Если система была негодной, то почему тогда при Сталине (на протяжении 20 с лишним лет!) она демонстрировала всему миру свою невиданную эффективность? Ведь даже и сами западные державы под давлением очевидности вынуждены были признать, что социализм демонстрирует большую эффективность. И они даже пытались подражать СССР. После войны массовая национализация предприятий была проведена в Великобритании в 1946 - 1951 годах. Во Франции еще раньше - в 1936 -1937 и затем в 1946 годах. Многое заимствовали у Советской России и другие страны Запада, включая и США, в которых "Новый курс" Ф.Д. Рузвельта не случайно его недоброжелатели окрестили "коммунистическим".

С другой стороны, если советская система была сама по себе эффективной, то как она допустила после Сталина прогрессирующую деградацию ее правящей элиты? Хрущев, Брежнев, Горбачев, Ельцин - неуклонное снижение качества этих руководителей очевидно. В том же интервью А.И. Бенедиктов говорил следующее: "Если компетентное руководство резко ускоряет развитие страны, то некомпетентное в такой же степени резко тормозит и даже поворачивает его вспять. Сталин доказал первое, Хрущев - второе. Все зависит от того, кто придет на смену нынешнему, промежуточному по своей сути руководству (имелось в виду брежневское руководство. - П.Л.). Если Сталин со своей командой - пойдем вперед такими шагами, что лет через десять-пятнадцать все останутся позади, включая и хваленую Америку. Ну а если руководители мелкобуржуазной закваски типа Хрущева, плохо будет. Второго Хрущева страна просто не выдержит. И не потому, что строй плох или государство слабое. Никудышный капитан способен разбить о скалы и самое современное судно. Достаточно только выпустить руль из рук".

После Брежнева, как мы знаем, у руля оказался вскоре "второй Хрущев", который, действительно, выпустил руль из рук и разбил-таки вверенный ему суперлайнер. Но, кого в этом винить - самого этого никчемного капитана или, все-таки, систему, позволяющую таким субъектам оказываться у руля государства? Что ни говори, но в передовых странах Запада, действительно, таких капитанов к рулю не допускают, а если и допускают, то не дают им развернуться во всю дурь, как это было в СССР после Сталина. Поэтому, видимо, виновата была и сама система. По крайней мере, - в том ее звене, который отвечает за поиск и отбор руководящих кадров.

Этот вывод косвенно подтверждает и сам А.И. Бенедиктов. Вот что он говорит об изменениях в кадровом механизме в послесталинский период: "Вплоть до конца 50-х случаи групповщины и очковтирательства в государственной, не говоря уже о партийной, сфере носили единичный характер. Все изменилось, когда Хрущев, руководствуясь личными амбициями, открыл этим опасным явлениям широкие шлюзы. Кумовство и показуха словно ржавчина стали разъедать механизм партийного и государственного руководства. Продвижение по служебной лестнице начало осуществляться не по политическим и деловым качествам, как это было при Ленине и Сталине, а по личной преданности и близости к очередному "вождю". А сам "вождь", следуя нехитрой логике: "поддержу своего человечка, а он поддержит меня", стал тащить наверх своих знакомых и близких, как правило, из родных мест. Настало время серости, бездарности и круговой поруки. Посмотрите на нынешнее партийное руководство (интервью взято в конце 70-х годов. - П.Л.): преобладают малограмотные, недалекие люди. Даже тот, кто хорошо начинал в 40-х, сильно изменился в худшую сторону, ориентируясь по традиции на первых лиц. В правительстве один Косыгин, да еще, пожалуй, Байбаков, еще, как говорится, "тянут". Но и они, последние "могикане" сталинской эпохи, сдали многие позиции - работая с посредственными, малокомпетентными людьми, сам невольно поддаешься их влиянию. Результат очевиден: эффективность партийного и государственного руководства покатилась вниз, люди утратили доверие к институтам власти, в обществе стали нарастать кризисные явления".

В СССР, как известно, не было демократической системы отбора руководителей, но и при демократии народ может назначать и смещать только одно - высшее - должностное лицо. Все же остальные чиновники и при демократии отбираются вполне бюрократически, так же, как и при советской системе. Поэтому, именно от высшего руководителя при любом государственном строе зависит, в конечном счете, качество всей государственной машины.

Из истории известно, что вокруг всякого талантливого руководителя тотчас же, как по мановению волшебной палочки, оказывается целая плеяда столь же талантливых соратников. Таковы знаменитые маршалы и министры Наполеона, знаменитые сталинские наркомы и маршалы, знаменитый "мозговой трест" Ф.Д. Рузвельта и т.д. С другой стороны, плохой руководитель с той же железной закономерностью окружается тотчас помощниками самого худшего сорта. Достаточно вспомнить двор и министров Николая II, номенклатурных геронтократов Брежнева, реформаторов Горбачева и Ельцина и т.д. Эта закономерность столь показательна, что Макиавелли даже советовал судить об уме и талантах правителя по тому, кем он себя окружает.

Сталин, конечно, прав - все, действительно, решают кадры. Но эти кадры выдвигаются, в конечном счете, тем, кто стоит на самом верху государственной пирамиды. Поэтому и не следует жалеть никаких усилий для того, чтобы совершенствовать механизм отбора главы государства. От него, в конечном счете, зависит судьба страны и народа.

Пронский Леонид Михайлович, политолог, plm@rambler.ru

Ваал.ру