Большая часть серьёзных политических технологий шла по двухходовке: сначала показывается дракон, соответственно, возникает потребность в Ланцелоте, а затем говорится: «А вот и Ланцелот, он и победит дракона». Без дракона Ланцелот безработен. Дракон мог быть на самом деле, а мог быть и придуманным. Пример. В 1996 году дракон был на самом деле, на самом деле мог победить Зюганов. Другой пример. 2003 год, моя собственная партия. Мы считали, что тогда, как и сейчас, была опасность радикального национализма. Мы стали говорить про этого дракона говорить, но нам никто не поверил. Иногда, дракона придумывают. Одна группа, в одной области начала собирать подписи против строительства атомной станции, народ активно подписывался. А губернатор бился в конвульсиях и не понимал, о какой станции идёт речь, потому, что не было такого проекта. Но технология сработала. Люди не хотят верить в дракона. Возникает новое мироощущение, похожее на советское. Принципиальным моментом этого нового мироощущения является антидемократизм. Не в смысле лозунгов, а в смысле сути. Якобы, выборы это плохо.
Девяностые годы были плохими, 90-е годы это падение, распад и так далее. Почему это происходит? Ведь не только для того, чтобы против всех законов природы приписать себе успехи. Ведь урожай никогда не собирает тот, кто его посеял. Рейган заложил успехи Клинтона, успехи сегодняшнего дня были заложены в 90-е годы. Но одно из серьёзных оснований критики 90-х это антидемократические тенденции. В 90-х был хаос, но тогда были выборы. Мы никогда не знали, кто будет избран. «Плохая вещь – выборы потому, что неизвестны». Представления о том, что выборы это хаос, демократия это хаос сейчас очень серьёзно и последовательно проводятся. Это видно и по отношению к нашим соседям.
Сейчас на Украине кризис, кому-то это кажется ужасным, кому-то – смешным, кому-то – противным. Люди внутри Украины предельно разочарованы, раздражены и по отношению к президенту Ющенко, и к Тимошенко. За эту историю Украина уже расплачивается. Но посмотрите, с какой радостью и злорадством излагают всё это наши СМИ (прежде всего, государственно контролируемые). В комментариях ведущих каналов по поводу Украины почему-то не говорится о том, что это – кризис демократической страны, кризис, без которого не бывает демократии. Безусловно, очень печально, что страна никак не может вылезти из этой ситуации, но это – демократия. Янукович не оказался в тюрьме после поражения, а стал лидером крупнейшей партии. Наверное, как могли помешать ему избираться, уже помешали, но оказалось, что могут очень чуть-чуть. Юлия Тимошенко, после того, как она поссорилась с президентом, тоже не оказалась в Генеральной прокуратуре, а оказалась, опять же, в лидерах партии и взяла больше, чем «Наша Украина», весьма вероятно, будет теперь премьер-министром. В описании этого кризиса у нас не говорится о том, что это – демократия. Ведь на самом деле, это лучше, чем когда всё то же самое происходит за закрытыми дверьми, как выборы Генсека. Уж лучше, чтобы это было со скандалами и клоунадой. У нас об этом ничего не говорят потому, что нарождающаяся идеология антидемократична, она не хочет выборов и демократии. Может быть потому, что их боится.
В результате, с избирателями страны происходит нечто, похожее на возрастную регрессию, когда люди возвращаются в детство. Вообще-то, это – болезнь. Наши сограждане возвращаются к советскому мироощущению, которое, помимо прочего, включает в себя предельное огрубление шкалы политических ценностей: либо – «за», либо – «против». В этом двоичном коде очень легко перейти от «за» к «против».
Популярность президента не вызывает никаких сомнений, и все разговоры его оппонентов о том, что это – подделанные опросы, не стоят времени на ответ. Он действительно фантастически популярен. Это, действительно, выбор России. Но его удивительная популярность сочетается с тревожными моментами: не критические высказывания в его адрес (что, как раз, нормально), а отсутствие интереса к нему со стороны его сторонников, «путинского большинства». Сегодня слышал вопросы по радио к интернет-конференции, какие вопросы лидируют. Ни о чём серьёзном главу государства не спрашивают. Едва ли не самый популярный вопрос: «А зачем ты мальчика в живот поцеловал?» А когда он обращался с посланием к федеральному собранию, которое, фактически является посланием к нации, очень малое количество телезрителей её слушали. Это – опасная ситуация.
Такая бинарная модель, такой двоичный код, «за» или «против», на самом деле является подготовкой революционного поведения. Эта ситуация, как показывает опыт других стран, возникает очень быстро. Пример – Иран. За месяц пала двухтысячелетняя династия. В стране от этого лучше не стало. Там стали бить фонтаны из крови праведников. А ведь похожая ситуация была и в нашей стране и во многих других странах.
Крайне опасны антидемократические настроения граждан, крайне опасна двоичная модель. Я придумал задачу для этого профессионального цеха (одновременно – профессиональную и гражданскую): реабилитация демократии и демократических процедур. Люди должны верить в то, что выбор всегда лучше его отсутствия. Это даст кое-какую работу, помимо создания ТСЖ.
Вопросы:
Вопрос: Раз уж идут разговоры об «особости» России и о том, что ей угрожают, может это имеет какие-то основания?
Ответ: Во-первых, оттого, что об этом говорится, совсем не обязательно, что у этого есть основания. Чисто логически, это неправильно. Ведь лох-несского чудовища не существует не потому, что мы его не поймали, а потому, что ему там питаться нечем. А говорят о нём много. Что касается особого пути, разумеется, она есть. Отрицать это было бы глупо и неадекватно. Но особость России ничуть не больше, чем особость Германии, Франции, Мексики, Буркина-Фасо и других стран. Каждая страна – особая страна, каждая культура – особая культура. Но не надо преувеличивать эти различия, да ещё и бездоказательно. Сторонники чрезмерной особости утверждают, что эта самая особость должна проявляться и в построении политических институтов.
История поставила в 20 веке эксперимент. Было множество различных форм правления. В его результате выяснилось, что люди живут лучше в тех странах (без исключения), где есть: демократия (выборность, смена власти и так далее), более или менее свободные СМИ, частная собственность, рыночная экономика. Это необходимые, но недостаточные условия для нормальной жизни. Но если вы возьмёте самые бедные страны, вы увидите, что там всем владеет государство, не выборы, а товарищ Ким Чен Ир.
Разговоры о том, что русский человек не приспособлен к рыночной экономике – враньё и русофобство. Некоторые западные эксперты придерживаются этой точки зрения. Русские люди, попавшие в эмиграцию, воспитанные здесь, оказываются там очень успешными. Третья волна эмиграции (брежневская) оказалась самой успешной в истории США. То же касается и первой волны эмиграции. Нигде в мире нет бедных русских гетто. Люди оказались крайне приспособлены к якобы чуждому им миру.
Вопрос: Что выгодно Америке по отношению к России?
Ответ: Для США, расчленение России – страшный сон, рассчитывать ещё раз на такую удачу как распад СССР без войны серьёзные люди не могут. Я думаю, что интерес США, так же, как и наш, это стратегический союз. Почему это важно. Вызов тоталитарного варварства – международного терроризма, как его называют Буш и Путин. Чего хотят добиться те, кто взрывал дома, захватывал школу в Беслане, взрывал башни-близнецы? Они хотят установить тоталитарный режим. Что это за режим, видно по тем территориям, которые они контролировали или контролируют: Афганистан при талибах, абсолютный тоталитаризм. Главный враг для них – свобода, а, учитывая то, что для их солдат жизнь мало чего стоит, как своя, так и чужая, с ними тяжело бороться. Выигрыш в этой войне возможен только если мы и Запад будем в одном строю.
Вопрос: Не считаете ли вы, что на Украине ситуация идёт к тому, что там может появится новый Ходорковский и захочет контролировать одну из ведущих партий?
Ответ: Надеюсь, что всё закончится хорошо. Такие кризисы бывали и в Италии. Думаю, что у украинцев есть шанс выстроить нормальное государство.